Дискуссия о декриминализации статьи 274 УК РК – «Распространение заведомо ложной информации» – вновь вышла на повестку дня. Представители медиа-сообщества настаивают: уголовная ответственность за публикации создаёт эффект запугивания и должна быть перенесена в гражданско-правовую плоскость.
Статья 274 действует в составе Уголовного кодекса, принятого 3 июля 2014 года, и предусматривает ответственность за распространение заведомо ложной информации. Ключевое слово – «заведомо». Именно вокруг него и строится весь спор: была ли публикация результатом ошибки, интерпретации или сознательной манипуляции.
Правоприменительная практика показывает, что реальные сроки назначаются в совокупности с другими статьями – например, при наличии признаков вымогательства или ложного доноса. То есть сама по себе публикация редко становится единственным основанием для жёсткого приговора – но уголовная рамка остаётся.
Одним из наиболее обсуждаемых примеров последнего времени стал конфликт вокруг материалов о Freedom Finance в публикациях МИА “КазТАГ”. Противостояние началось весной 2025 года после серии материалов о действиях бывших сотрудников холдинга, в частности Виталия Светового. Freedom Finance публично заявил, что речь идёт об индивидуальных действиях экс-сотрудников вне периметра компании.
Несмотря на это, агентство продолжило публикации, отражающие преимущественно позицию пострадавших и фактически возлагающие ответственность не только на конкретных фигурантов, но и на сам холдинг и его руководителя.
По данным, озвученным стороной компании, с марта по декабрь 2025 года вышло около 200 материалов, иногда — сериями по несколько публикаций в день. В итоге холдинг обратился в правоохранительные органы. Главный редактор «КазТАГ» Амир Касенов был помещён под домашний арест, директор агентства Асет Матаев остался под подпиской о невыезде — суд отказал в ужесточении меры пресечения. Руководство агентства заявляет об отсутствии состава преступления и называет происходящее давлением на редакцию, тогда как юристы холдинга настаивают на необходимости правовой оценки распространённых сведений.
Основатель Freedom Holding Тимур Турлов подчёркивал разницу между оценочными суждениями и утверждениями о фактах, не соответствующих действительности. Именно такие кейсы часто приводятся в аргументации сторон: где заканчивается свобода слова и начинается юридическая ответственность.
Эта история далеко не первая. В декабре 2022 года Михаил Козачков был осуждён Военным судом Алматинского гарнизона и получил 3,5 года условно после признания вины: по версии следствия, он публиковал материалы, использовавшиеся в информационных атаках в интересах определённых лиц, а также размещал персональные данные фигурантов без их согласия, что фактически стало прецедентом криминализации раскрытия личных сведений.
В начале 2023 года серьёзный срок – 9 лет – получил автор Abzhan News Махамбет Абжан: следствие квалифицировало его действия как требование крупной суммы денег у бизнесмена за отказ от распространения негативной информации, то есть использование публикаций как инструмента давления.
В октябре 2024 года Данияр Адилбеков получил 4,5 года лишения свободы за публикации в Telegram, где он обвинял конкретных должностных лиц и журналистов в коррупции и заказных кампаниях; суд установил, что часть этих материалов была заказной и не соответствовала действительности.
В декабре 2025 года главред Orda.kz Гульнар Бажкенова оказалась под домашним арестом по обвинению в неоднократном и умышленном распространении недостоверной информации, при этом в редакции прошли обыски с изъятием техники, что вызвало реакцию правозащитных организаций.
Эти истории различаются по фабуле и масштабу, но объединяет их одно – правоохранительные органы сочли действия авторов не журналистской ошибкой, а умышленным распространением ложных сведений либо элементом информационного давления.
Сторонники декриминализации приводят несколько ключевых аргументов. Во-первых, уголовная статья несоразмерна возможным журналистским ошибкам. Во-вторых, она создаёт «охлаждающий эффект», когда редакции предпочитают не публиковать острые материалы. Журналист Михаил Козачков, который сам проходил по 274-й статье, называл её нормой, будто специально придуманной для давления на представителей профессии.
Однако вышеуказанные примеры напоминают: не всякая ложная информация – это просто неточность. В отдельных случаях речь идёт о системной информационной кампании, способной нанести серьёзный ущерб репутации, бизнесу или общественному порядку. Если убрать уголовную составляющую, остаётся ли у государства достаточный инструмент против умышленной дезинформации? Гражданские иски – процедура долгая и затратная, а опровержение не всегда компенсирует последствия.
В качестве примера возможного компромисса часто приводят историю с декриминализацией клеветы. Статья 130 УК РК была выведена из уголовной плоскости, и сегодня ответственность за клевету регулируется административным законодательством. За десять лет до реформы по делам о клевете было вынесено 88 приговоров. После изменений часть экспертов отмечали снижение давления на журналистов, но дискуссии о достаточности защиты чести и достоинства не прекратились.
Таким образом, спор о 274-й статье – это не просто юридическая корректировка нормы. Это вопрос баланса. С одной стороны – свобода слова и защита журналистики от чрезмерной уголовной репрессии. С другой – необходимость реагировать на заведомую дезинформацию, если она используется как инструмент давления или манипуляции.
Ответ на этот вопрос требует точной юридической формулировки, ясных критериев доказывания и продуманной системы ответственности. И какую бы модель ни выбрал законодатель, окончательную границу между ошибкой и умышленной ложью всё равно будет проводить суд.