С 80-х годов ХХ века литературная жизнь в Китае неожиданно оживилась. Литература стала общественным «горячим местом», а творчество писателей привлекло огромное внимание армии читателей. Любой начинающий молодой автор, затронувший в своем произведении актуальную общественную проблему, становился «героем дня», достойным звания «уважаемого писателя». До 80-х годов китайские писатели жили в условиях «политики закрытых дверей» и не имели возможности ознакомиться с достижениями западной литературы. Однако благодаря последующей реформе «открытой политики» двери для зарубежной литературы в Китае распахнулись. Были опубликованы переводы произведений таких известных на Западе писателей, как Джойс, Камю, Сартр, Хемингуэй, Кафка, Маркес, Кундера, Томас Манн, Ромен Роллан, Беккет, Андре Жид, Роб-Грийе и др. Они вызвали интерес у китайских авторов и оказали на них глубокое влияние. В течение всего десятилетия (80-90-е годы) китайские писатели, увлеченные хлынувшей зарубежной литературой, сначала подсчитывали, а затем, в конечном итоге, неосознанно начали подражать западным авторам в своем творчестве. В то же время китайская литература сбросила с себя ярлык «политического дубинки» и в определенной степени обрела внутреннюю и творческую свободу. Появление первой группы литературного течения, требовавшего коренных изменений в искусстве Китая, которое вызвало резонанс в 1985 году и достигло расцвета в 1987-1988 годах, также напрямую связано с зарубежной литературой. Основу течения составили молодые писатели, чье детство и юность пришлись на период «культурной революции», а первые творческие шаги – на эпоху повышенного интереса к западной литературе. Одним из известных писателей, требовавших коренных изменений в искусстве, был Мо Янь (настоящее имя Гуань Мое). Лишь немногие современные китайские авторы могут похвастаться тем, что их произведения получили известность не только на родине, но и за рубежом, как у Мо Яня. Тем не менее, Мо Янь вряд ли достиг бы такого успеха на раннем этапе своего творчества, если бы не встретился с Уильямом Фолкнером и Габриэлем Гарсиа Маркесом, оказавшими огромное влияние на его произведения. Если не считать критиков, то и сам автор, упоминая о влиянии классиков мировой литературы, таких как Гоголь, Свифт, Рабле, Борхес, Патрик Уайт, в своих автобиографических эссе и интервью неоднократно называл имена этих двух писателей. В данном произведении мы подробнее остановимся на отношении Фолкнера к творчеству Мо Яня. [caption id="attachment_31908" align="alignright" width="274"] Фолкнер[/caption] Интересно, что Мо Янь, родившийся в соломенной лачуге в деревне в районе Гаоми провинции Шаньдун, сравнивается с Уильямом Фолкнером, потомком английских землевладельцев из штата Миссисипи, где он родился и вырос. Однако в этом и заключается искусство. Творческое познание и внутренний мир человека не требуют единства места и времени. Достижение высшей точки человеческих чувств приводит к взаимообмену культурами и искусством народов. Искусство, безусловно, является творением человека. Будь то китайская или западная литература, созданные человеком художественные образы всегда являются прямыми и косвенными отражениями реальной жизни. В творческих путях Мо Яня и Уильяма Фолкнера много общего. Кроме того, творчество этих писателей можно разделить на «ранний период» (период поиска) и «период литературных взглядов». Ранний период творчества Мо Яня даже неясен, нечеткий. В ранних работах автора прослеживается поиск себя, своего стиля письма и литературного языка, поиск направления, которое приведет к мастерству в будущем. Мо Янь начал писать в 70-х годах прошлого века, когда «литература знаков» была движущей силой китайской литературы. Эта движущая сила, «смело затрагивающая общественно-политические темы, смело излагающая истинные чувства, смело раскрывающая туманные стороны жизни китайского народа», пришла в китайскую литературу в необычное, более того, запрещенное время «культурной революции», но цель литературы оставалась прежней – прославление партии и народа традиционными методами в духе реализма. Мо Янь также не смог избавиться от принятой модели. В своих ранних произведениях «Ночной ливень весны» (1981), «Хлопковый путь» (1983), «Народная песня» (1983) Мо Янь пытается прийти к привычной идеологии, к традиционному пониманию «людей оценивают по их делам» и воспевает красоту человека и его внутренние чувства. Романы Фолкнера тех лет «Солдатская награда» (Soldiers' Pay, 1926) и «Комары» (Mosquitoes, 1927) настолько реалистичны, что в них изображен психологический портрет поколения, прошедшего через Первую мировую войну и «эпоху джаза». Но эти романы Фолкнера были лишь поверхностным и поспешным ответом на актуальные проблемы того времени. Не найдя свою тему в искусстве, он слился с художественной атмосферой времени, с ее избытком тем. Отсюда появились заимствованные черты, выдуманные страсти, стиль письма. В романах чувствуется твердая рука художника, способного создавать образы, оживлять их и делать удивительными, влияя на подражание другим влияниям. Мо Янь во всех своих многочисленных публикациях не упускает возможности упомянуть роман Фолкнера «Шум и ярость» (1929) и его влияние. Китайский писатель впервые взял в руки этот роман в 1984 году, и с тех пор Фолкнер стал любимым писателем Мо Яня, а его жизнь – славным образцом. Мо Янь почувствовал духовное родство с Фолкнером, восхищался его шагами и стремился подражать ему во всем. Но подражать Фолкнеру было очень трудно, Мо Янь в своем эссе «Дядя Фолкнер, как вы поживаете?» писал: «Мне Фолкнер говорил, что писатель должен смело лгать, добавлять немного стыда, автор должен не просто написать роман, но и написать свою личную биографию». Кроме того, он учил меня, говоря: «Писатель должен бежать из богатых городов, оставаться в своей родной деревне», подобно дереву, пустить корни там». Я хотел неукоснительно следовать его завету, но в моей родной деревне большая проблема с электричеством, зимой нет отопления; я боялся таких трудностей и невзгод и еще не ступал туда». На заре своей писательской деятельности Фолкнер понял, что даже крошечная почтовая марка его родной земли достойна художественного произведения, и для того, чтобы написать о ней, не хватит и целой жизни. Благодаря этому он смог раскрыть души людей, свой личный мир. Придуманный американским писателем округ Иокнапатофа (с центром в городе Джефферсон) вдохновил Мо Яня на создание собственного литературного царства (уезда Гаоми). По словам Мо Яня, читая Фолкнера, он понял, что «нужно стоять на определенной точке земли и получить билет на вечер «космической мелодии». В вымышленном, но не менее реальном уезде Мо Янь начал размещать события и людей в своей литературной работе. «Писатель должен не только выдумывать персонажей, не только события, но и географию», – трепетно говорил Мо Янь. В своих ранних критических статьях Фолкнер утверждал, что искусство «особо чуждо, то есть оно черпает свои корни непосредственно из конкретного века или конкретной земли», и что американский быт представляет собой «неисчерпаемый источник драматического сырья». Он писал только о том, что хорошо знал, или о своей родной земле, где прожил большую часть своей жизни. Подобно Фолкнеру, Мо Янь воплотил свое художественное воображение в таких романах, как «Красный гаолян» (1986), «Страдания сандалового дерева» (2001), «Песнь чеснока» (1988), «
