Письмо общественности Здравствуйте, друзья! Я – Талгат Аян, обвиняемый в попытке захвата власти и свержения конституционного строя страны. Через несколько дней исполнится 2 месяца с момента возбуждения уголовного дела по статье 179, части 3 УК РК. Прежде всего, хочу сказать, что у меня все хорошо, я здоров. Осознавая свою полную невиновность, хочу поделиться своими мыслями о ходе следствия. Это письмо я направляю общественности с целью показать, что выдвинутые против нас обвинения необоснованны и абсурдны. Следственная группа из десяти следователей уже два месяца что-то ищет, но ничего не нашла. Я воспользовался своим правом и отказался от дачи каких-либо пояснений. Оказалось, что сотрудники КНБ с 24 апреля 2016 года, с момента подачи нами заявки на проведение митинга, вели за нами наблюдение и прослушивали наши разговоры. 20-21 мая были проведены обыски в наших домах, автомобилях, изъяты наши мобильные телефоны, компьютеры, электронные носители информации, вскрыты наши переписки в социальных сетях. И что же они нашли? Ничего! Не нашли ничего, что хоть отдаленно напоминало бы попытку захвата власти, свержения конституционного строя, попытку организации массовых беспорядков. Ни тайников с оружием, ни «коктейлей Молотова», ни планов, ни списка «временного правительства»! Были допрошены около пятидесяти свидетелей (участники апрельского митинга), но и это ничего не дало следствию. Иначе и быть не могло. Теперь 26 июня были направлены около 50 постановлений о назначении психолого-филологической экспертизы. Каждое постановление предназначено для проверки страниц в социальных сетях с заранее сделанными скриншотами (в том числе и моими). По каждому постановлению перед экспертами ставятся одинаковые (около 10) вопросы. Суть в том, что проверяются не конкретные посты, а целые страницы, без указания сроков, что на них было опубликовано. Хорошо, проверяйте, как хотите, но перед экспертами ставятся очень сомнительные вопросы. Это явно свидетельствует о некомпетентности сотрудников, ведущих следствие. Теперь остановимся на вопросах, которые ставятся перед экспертами. Поскольку постановления написаны на казахском языке, я привожу их в оригинале. 1) Имеются ли скрытые смыслы в найденных на личной странице «Талгат Аян» графических и видеоматериалах, и каково общее направление текстовой информации публикаций (в том числе в комментариях)? 2) Какое психологическое воздействие оказывается на поведение, восприятие, мнение, состояние, сознание человека (людей) в массовом поведении? 3) Имеются ли разжигание, возбуждение национальной, социальной, религиозной и т.п. розни? (кратко) 4) Имеются ли в представленных на исследование материалах побуждения или признаки призыва к организации митинга или иного незаконного публичного мероприятия, или к участию в них? 5) Имеются ли в представленных на исследование материалах побуждения или признаки призыва к организации массовых беспорядков, или к участию в них? 6) Имеются ли в представленных на исследование материалах побуждения или признаки призыва к насильственному захвату власти, нанесению ущерба государственной безопасности, или к насильственному изменению конституционного строя Республики Казахстан, к развалу государства? 7) Имеются ли в представленных на исследование материалах побуждения или признаки заведомо ложных сведений? Все эти вопросы поставлены перед экспертами. То, что эксперт не может заранее определить виновность или невиновность лица, очевидно нарушает нормы уголовно-процессуального законодательства РК. Текст на казахском языке составлен некорректно, большинство вопросов не имеют никакого отношения к предъявленным нам статьям (например, о социальной розни). Мои посты в Фейсбуке всегда были публичными, в них не было противозаконных или искажающих фактов – все было в рамках конституционного принципа «свободы слова». Я был сдержан в высказываниях в постах и комментариях, хотя власть постоянно давала повод для критики. Более того, никаких призывов к свержению власти не было. Если вы просмотрите мои страницы, сами в этом убедитесь. Остальные вопросы, адресованные экспертам-политологам, я оставляю адвокатам. Хочу лишь сказать, что КНБ не ознакомил нас ни с одним из материалов, направляемых на экспертизу (речь идет о постах и видеороликах). Вот их тайна, которую они скрывали от нас. По моему выступлению на митинге в апреле экспертам были заданы аналогичные вопросы. Здесь мое высказывание «Если мы не остановим это сейчас, то наше правительство вместе с Китаем уничтожит нас» вырвано из общего контекста. А если рассмотреть весь текст выступления, то я предлагал не свергать власть, а требовать от власти отмены продажи и аренды земли. Теперь пойдем дальше. Можно ли нам, и то только мне или Максу, приписать организацию митинга в апреле, ведь идея митинга пришла мне за две недели до этого, и мы вместе подали заявку (и те, кто в Генпрокуратуре, необоснованно говорят о каком-то олигархе Толешове, который не имеет к этому никакого отношения). А 24 апреля мы выбрали, потому что это было ближайшее воскресенье. Я пришел к этой идее, потому что точно знал, что 21 мая никому не дадут провести митинг. Время показало, что я был прав. Если бы не было первого митинга в апреле, то не было бы и митингов в других городах. Соответственно, не было бы и моратория на «земельную комиссию». Мы открыто готовились к митингу, ни к каким нарушениям общественного порядка не призывали. Люди мирно вышли и потребовали, чтобы их услышали. Приняв ложные заверения Ногаева, мирно разошлись. Как сказал Макс, не было разбито ни одной лампочки! Требовали ли мы отставки кого-либо, хотя бы одного министра?
