В 2005 году, или в 2006 году, зимним днем собрались главы стран СНГ. В Санкт-Петербурге. Кажется, я прибыл к обеду. Вечером в гостиницу, где я остановился, пришли начальник «Росатома» Кириенко и директор «Техснабэкспорта» Смирнов с текстом соглашения. Мы это соглашение до этого очень хорошо обсудили. Это было межгосударственное соглашение. Его суть была проста и понятна. В «Казатомпроме» добыча урана есть, а вот переработка урана в газ не была налажена. Поэтому мы решили привлечь внешних партнеров, отдать им на переработку, в процессе переработки изучить технологию и после завершения соглашения уйти самостоятельно. Наш принцип был тоже прост: сколько денег они заработают, войдя к нам, столько же денег мы должны были заработать от бизнеса с ними. Я сказал: вам интересно добывать уран, мы разрешим. Но взамен вы дадите нам возможность работать в России. Теперь они принесли мне текст соглашения. По их словам, завтра мы должны подписать это соглашение. Перед главами государств. Путин, похоже, в курсе. Я начал читать текст. Прочитал и обомлел. Мы им отдаем месторождения, создаем совместное производство, а они в будущем рассмотрят возможность дать что-то и нам. Даже не уточняется, что именно. Я сказал, что не буду подписывать такое соглашение. В этом нет никакого смысла. Мы договорились, нужно четко прописать. Мы вместе с вами освоим пять месторождений, вы дадите нам долю в заводе по обогащению мощностью 5 млн РР (по денежному потоку, оба будут примерно равны. Мы не проиграем в деньгах, получим и технологию). Поэтому, если вы пишете «рассмотрим возможность», давайте мы тоже так напишем. Напишем: «Россия рассмотрит возможность, Казахстан тоже рассмотрит возможность». Если напишете «готовы предоставить», мы тоже напишем. А если мы предоставим, а вы будете рассматривать, то такое соглашение не имеет никакого смысла. Это не интересно Казахстану. Когда я так сказал, они начали говорить: завтра Путин будет злиться, мы ему уже сказали, то да се, будет сложно. Я сказал: какое мне до этого дело? Путин – президент вашей страны. Моя страна другая, и президент у меня другой. Что скажет Путин завтра, будет ли он злиться на меня, или что-то еще, мне все равно. Президент – ваш, решайте сами. Сказав это, они сказали: а ты потом не говори, что мы не предупреждали. Ладно. На следующий день, когда я ехал в автобусе со всей делегацией, позво
