В 2008-2009 годах я проживал в Шымкенте. Старший сын там учился в средней школе. Часто вызывали на родительские собрания. В школе был специалист лет 50-ти, отвечающий за воспитательную работу, по имени Акмарал. На собраниях мы совместно обсуждали многие проблемы и часто виделись. И однажды один ученик этой школы покончил жизнь суицидом. ГорОНО встряхнуло. Акмаралапай, вызвав меня в школу, сказала: «Нас сильно трясут. Помогите в борьбе против суицида. По-моему, вы разбираетесь в этом вопросе. Помогите спасти жизнь хотя бы одного ребенка». [caption id="attachment_20881" align="alignright" width="333"] Санжар Керімбай[/caption] Автор: Санжар Керімбай Я согласился. Я и вправду на тот момент читал книги Виктора Франкла. Это была чудесная наука, обучающая любви к жизни, дающая духовный смысл человеческому существованию через Великий Смысл. — Хорошо, я проведу лекцию. Но у меня есть условие. — Пожалуйста. — На лекцию соберите подростков лет 14-15. Старшеклассников пока не надо. — Почему? — Позже объясню. Пока хочу посмотреть, насколько будет эффективен данный метод. — Пусть будет по-вашему. Но в будущем хотелось бы, чтобы вы и со старшими поработали. — Договорились. Я пришел в школу в оговоренное время. В зал собрали четыре 8-х класса. Шум-гам. Неугомонные 14-15-летние подростки. Учитель, сопровождавший меня, сам не веря в успех данного мероприятия, пытался повелительным тоном успокоить учеников. (Надо сказать, что лекции мешали не столько дети, сколько кричащие учителя.) Учитель, сильно волнуясь, говорила: «Не слишком ли тяжелая тема для них? Они же еще совсем дети?» А дети, собранные в тесном помещении, да еще и в превосходящем количестве, шумели, пытаясь беспорядочными разговорами перекричать. И в какой-то момент я громогласно заговорил: «В 1939 году в австрийском городе Вена произошел вот такой интересный случай, чем привлек внимание многих». Я стал правдоподобно рассказывать, как Виктор Франкл попал в тюрьму Освенцима, как ему удалось выжить в концлагере и выйти оттуда. Как он, находясь в тюрьме, спасал от суицида людей, уставших от жизни и потерявших надежду на завтрашний день. Через 10 минут зал абсолютно притих. Хотя дети и слушали очень внимательно об ужасах фашистских концлагерей, они не могли предположить, в каком направлении идет беседа. Я, не прерывая рассказа о концлагере, задал вопрос, который часто задавал Франкл: — Дети, а для чего вы живете? Они сидели и молчали. Один смельчак сказал: — Как зачем? Для себя. Я упростил вопрос: — Что привлекает вас в завтрашнем дне? О чем вы думаете перед сном? – спросил я. — Не очень понятно, – ответил один ученик. «Например, я в 9 лет заметил, что вещи, вызывающие любовь к жизни человека, непостоянны. Тогда я не очень придавал этому значения, потому что следующая интересная вещь меня увлекала дальше. В шесть лет я очень сильно увлекался игрой в «асык». Когда я бросал «сака» с 5-6 метров, асыки разлетались. Вот тогда я был влюблен в жизнь! Я до истощения тратил силы ради повторения момента, когда «сака» с стуком бьет по асыку. Всем «сака» я давал человеческие имена. Набив оба кармана асыками, я шел играть в «омпы» с ребятами из дальнего аула. А когда не знаешь, куда спрятать выигранный асык, была реальной проблемой. В то время я больше всего ненавидел время заката солнца. Когда темнело и асыки уже были неразличимы, настроение пропадало абсолютно. Когда уставший падал в постель, я с нетерпением ждал восхода солнца, завтрашнего дня. Если бы у меня тогда спросили: «Малыш, для чего ты живешь? В чем смысл жизни?» – я бы ответил следующее: «Как для чего? Бывает же такой вопрос? Ради асыков! Радость жизни – асык. Мы созданы играть в асык», – сказал бы я. Когда я перешел в 4 класс, испытал новые чувства. Асыки, смысл моей жизни, валялись дома. Даже «сака», сжигавший мое сердце, казался какой-то неказистой костью. Не было ни малейшего желания брать в руки и играть. Я очень удивлялся своим внутренним ощущения
