В начале ХХ века Советы проводили политику, называемую строительством языка. Цель состояла в том, чтобы предоставить конституционное право на свободное использование языков наций и народностей, входящих в состав Союза, но на практике ограничить сферу их общественного и социального использования, оставив их в тени государственного языка – русского. Коммунистические идеологи тщательно продумали комплексную научно-исследовательскую программу национальных языков в своих интересах. Под предлогом «ускорения повышения культуры национальных языков» выполнение задач было возложено на квалифицированных ученых европейской расы, направленных из центра в республики окраин. Например, узбекский язык исследовали Е. Поливанов, А. Боровков, В. Решетов, киргизский – К. Юдахин, И. Батманов, каракалпакский – С. Малов, Н. Баскаков. Эти ученые, подчинив естественные акустико-артикуляционные закономерности европейской методологической модели, создали унифицированный самостоятельный алфавит и на его основе написали научную грамматику. Составили двуязычные словари. Насильственное навязывание нового алфавита вместо арабской графики, которой тюркские народы пользовались веками, стало мощным препятствием против стирания исторической памяти и этнического родства. Советские идеологи опасались, что арабский алфавит связан с исламизмом, а закон сингармонизма тюркских языков – с пантюркизмом. Последующие поколения усваивали родной язык, начиная с «азбуки», через труды этих чужеземных ученых, осваивая письменность. К счастью для нас, в этот бурный период такие выдающиеся сыны нашего народа, как Ахмет Байтурсынулы, Елдес Омарулы, Халел Досмухамедулы, внесли огромный вклад в систематизацию родного языка и сохранение его чистоты. Судьба лидеров «Алаша», которые, не подчиняясь давлению центра, рисковали всем, сложилась трагически – они стали жертвами репрессивной политики и были казнены. Таким образом, последствия научных экспериментов над природой казахского языка распространились на сознание, как инфекционное заболевание, и в ближайшее время от них вряд ли удастся полностью избавиться. Мысль о том, что если мы продолжим в том же духе, это приведет к невосполнимой беде, вызывает ужас. Слава Богу, независимость тем и дорога, тем и священна! Однако сознанию народа, находившегося под гнетом чужой власти почти три века, нелегко оправиться в одночасье. Одним из свидетельств этого является борьба, развернувшаяся на страницах периодической печати за формирование общественного мнения по вопросу перехода казахской письменности на латиницу. Главные аргументы сторонников этого перехода: скорейшее излечение от болезни, посеянной колониальной идеологией, защита от влияния русского языка и избавление от него; во-вторых, объединение усилий с тюркоязычными народами для укрепления духовного единства и достижения успеха на мировой арене. Хотя это течение и привлекает народ, за ним скрывается подвох. Мы пережили историю, когда письменность играла большую роль в разрозненности тюркских народов. Неужели мы не извлекли из этого уроков?! Наши ученые пока демонстрируют беспомощность в этом вопросе, показывая его научную незрелость. Если мы выберем латиницу и перейдем на нее, поддавшись интересам некоторых людей, как будто ведомый теленок, мы добровольно попадем в ловушку глобализации, когда нас будут держать в своих руках. Наши интеллектуалы пока не осознают этого. Следовательно, графический язык – это главный стратегический критерий защиты независимости нашей нации. Нельзя относиться к этому легкомысленно и принимать поверхностные решения. Это сложный, очень тонкий вопрос. Особенно учитывая слабость нашего голоса в информационном пространстве, в нынешних условиях, когда пропаганда и агитация на других языковых системах оказывают сильное влияние на воспитание, это может мгновенно смыть, как потоп, все самобытные качества казахов. Тогда получится, как в пословице: «Желая получить рога, потеряла уши». По сути, попытка изменить алфавит так же неуместна, как вырвать язык изо рта и поставить другой. Англичане, русские, арабы и японцы никогда не поднимали вопрос о смене начертания письменных знаков, поэтому казахи должны сделать вечный выбор, чтобы больше никогда к этому не возвращаться. Итак, какой путь лежит между огнем и водой? Изначально, несмотря на наличие собственной древней рунической письменности и тамгографии, нас многократно заставляли менять алфавит под давлением внешней политики. Конечно, эти обстоятельства привели к разрыву с устоявшимся историческим мировоззрением народа и накопленным веками опытом, к отставанию. Такое стирание исторической памяти и презренное уничтожение разума было коварным предательством против духовного роста и совершенствования народа. В целом, переход на новый алфавит по собственной воле свойственен только тем, у кого нет врожденного алфавита. Письменность – это инструмент, влияющий на национальный язык и, следовательно, на систему мышления. Письменность также выполняет функцию объединения родственных тюркских языков. В этом отношении древнетюркский письменный орнамент является эталоном для всех родственных тюркских наций и народностей. Структурное построение слова, словообразовательные формы, принципы словообразования, правила орфографии, основанные на законе гармонии, и уникальный графический дизайн свидетельствуют о высокой цивилизации древних тюрков, существовавшей еще до нашей эры. Если бы мы, получив собственную власть, без колебаний и не отчуждаясь, вновь приняли письменность предков, от которой были насильственно оторваны в VIII веке в результате разрушительного арабского вторжения, это пробудило бы информацию в наших генах и открыло бы нам новое духовное дыхание, возвысило бы всех тюрков и принесло бы счастье объединения. Кроме того, справедливо, чтобы возможности, возникающие при преодолении различных трудностей при переходе на древний вариант алфавита, справедливо распределялись между всеми тюркскими народами. Для этого представители тюркоязычных народов могут трансформировать используемый ими алфавит непосредственно в древнетюркскую рунику. Профессиональное сообщество ученых обязано освоить древнетюркскую рунику – фундамент тюркологии. Нелепо считать учеными тех, кто привык читать и осмысливать, когда им кто-то пережевывает
